ЗЕМЛЮ ЗАНЯЛИ НА ВРЕМЯ. А ПОСЛЕДСТВИЯ ТОЖЕ ВРЕМЕННЫЕ?
Для сельхозпредприятия земля — не просто территория в кадастровых границах. Это основное средство производства. По полю должна проходить техника, почва должна сохранять свои свойства, а территория — полноценно участвовать в сельскохозяйственном производстве.
Но время от времени часть этой земли требуется для совсем других задач. Через поля проходят трубопроводы и линии электропередачи. Промышленные объекты строятся, ремонтируются и реконструируются. Проводятся инженерные изыскания. Для доступа к действующей инфраструктуре устраиваются проезды и рабочие площадки. При аварийных работах тяжелая техника может выйти на сельхозугодья практически в любое время года.
Для выполнения таких работ землю занимают временно. Само слово «временно» создает довольно понятную картину: определили участок и срок, выполнили работы, восстановили нарушенную территорию и вернули ее хозяйству. На бумаге эта последовательность выглядит законченной.
В поле все бывает сложнее. Строители могут уйти через несколько месяцев. А след от их работы останется на земле значительно дольше.
Что означает «временно» для сельскохозяйственной земли
Главная особенность временного занятия в том, что после завершения работ земля должна вернуться к прежнему использованию. Она не перестает быть сельскохозяйственной. Предполагается, что после строительства или ремонта здесь снова будет работать техника, выращиваться культура и собираться урожай.
Поэтому для хозяйства имеет значение не только площадь, которую промышленной компании предоставили на определенный срок. Имеет значение, что произойдет с этой территорией за время работ и в каком состоянии она будет возвращена.
А вмешательство бывает достаточно серьезным. На поле выходит тяжелая колесная и гусеничная техника. Снимается и перемещается плодородный слой почвы. Разрабатываются траншеи, устраиваются рабочие площадки, складируется грунт. К месту строительства необходимо доставить трубы, оборудование и материалы. Технике нужны подъезды, места для разворота и возможность перемещаться между отдельными участками работ.
Многое зависит и от условий. Несколько проходов техники по сухому полю после уборки урожая и те же работы по переувлажненной почве или по посевам могут оставить совершенно разные последствия. Поэтому одинаковая площадь временного занятия на схеме еще не означает одинакового воздействия на землю. И даже сама площадь воздействия далеко не всегда остается той, которая первоначально была определена в документах.
Рабочая полоса заканчивается на схеме. Техника — не всегда
На плане строительства все выглядит достаточно аккуратно. Есть объект. Определена территория проведения работ. Известны ее границы и площадь. Но промышленный объект существует не на чертеже. До него нужно добраться.
В одном из обследованных нами хозяйств работы велись на линейном объекте. Территория основных работ была определена документами, однако фактически для доступа к отдельным участкам использовались технологические дороги через сельскохозяйственное поле.
При обследовании мы отдельно измерили три таких проезда: 4 707 м², 6 850 м² и 7 633 м². В сумме — 19 190 м², или почти 1,9 га сельскохозяйственных земель.
Для промышленной компании это были технологические проезды, необходимые для выполнения работ.
Для хозяйства — почти два дополнительных гектара поля, по которым двигалась техника и состояние которых уже отличалось от соседней пашни. На схеме рабочая территория имела определенную границу. В поле для выполнения тех же работ понадобилась еще одна территория.
И здесь появляется важное расхождение: граница временного занятия и граница фактического воздействия на сельхозземлю — не всегда одно и то же.
Иногда реальная граница становится видна только после работ
Еще показательнее другая ситуация. При реконструкции магистрального нефтепродуктопровода основная территория проведения работ также была определена заранее. После завершения части строительства возник вопрос о состоянии земель за ее пределами. Было проведено совместное полевое обследование. На местности фиксировались следы движения техники, участки с нарушенным почвенным покровом и другие последствия строительных работ. Результат оказался вполне измеримым:
за пределами установленной территории было выявлено 23 682 м² нарушенных сельскохозяйственных земель — почти 2,4 га. Эти гектары не возникли после строительства. Они были затронуты в ходе тех же самых работ. Просто геометрия, определенная до их начала, и фактическая география строительной площадки оказались разными.
В этом одна из особенностей временного занятия: площадь в документах известна до начала работ, а реальная площадь воздействия иногда становится понятна только после того, как техника уже прошла по полю.
Техника уехала. След остался
Есть последствия, которые невозможно не заметить. Глубокая колея. Нарушенный рельеф. Перемешанный грунт. Остатки строительных материалов. Просевшая после засыпки траншея. Но внешний вид территории — только часть вопроса. Многократный проход тяжелой техники может приводить к уплотнению почвы. Снятие, перемещение и обратное нанесение плодородного слоя способны изменить ее структуру и условия последующей обработки. После засыпки траншей грунт продолжает оседать. На восстановленной полосе могут измениться условия накопления и отвода влаги.
Причем некоторые различия становятся заметны не сразу после окончания строительства, а позже — уже во время сельскохозяйственного использования.
Рядом растет одна культура. Применяется одна агротехнология. Выпадает одинаковое количество осадков. А бывшая рабочая полоса продолжает отличаться от остального поля.
Поэтому для сельхозпредприятия восстановление территории не заканчивается тем, что с нее убрали технику и выровняли поверхность.
Земля должна не просто снова стать похожей на поле. Она должна снова работать как поле.
Загрязнение: когда последствия остаются на годы
Совсем другая история начинается, если сельскохозяйственные земли подвергаются химическому загрязнению.
Если произошла свежая авария, обычно понятны источник загрязнения и обстоятельства его возникновения. Определяются пострадавшая территория, состояние земель, разрабатывается проект рекультивации. Но именно здесь возникает один из самых сложных вопросов: достаточно ли предусмотренных проектом мероприятий, чтобы действительно вернуть земле ее сельскохозяйственные свойства?
В нашей практике были случаи, когда представленные проекты рекультивации после профессионального анализа потребовали существенной доработки. Проекты были разработаны, однако их анализ показал, что предусмотренные мероприятия не во всех случаях обеспечивали необходимое восстановление земель.
Для землепользователя разница принципиальная. Его интересует не сам факт наличия проекта и не завершение предусмотренных в нем работ, а конечный результат — сможет ли эта земля снова полноценно использоваться в сельскохозяйственном производстве.
Еще сложнее ситуации с историческими загрязнениями. На территориях длительной нефтедобычи встречаются участки, где авария произошла много лет назад. Внешние следы события давно исчезли, территория могла неоднократно обрабатываться, собственники и эксплуатирующие организации — меняться, а последствия для почвы сохраняться.
В нашей практике приходилось работать с загрязнениями, история которых насчитывала более десяти лет. По одному из таких эпизодов первоначально было зафиксировано 36 загрязненных участков общей площадью 32,725 га. Спустя годы потребовалось вновь разбираться, где находятся последствия прежних аварий и каково фактическое состояние этих земель сегодня.
Но ответственность здесь не всегда лежит только на промышленной компании. Если сельхозпредприятие получило компенсацию и приняло на себя обязательства по восстановлению земель, возникает уже другой вопрос — что было сделано самим землепользователем и к какому результату это привело. В одном из рассмотренных нами случаев восстановительные мероприятия хозяйством были проведены, однако спустя годы на части территории проблема сохранилась.
Свежая авария и историческое загрязнение — совершенно разные ситуации. В первом случае известны событие и его участники. Во втором спустя годы приходится восстанавливать историю земли, документов и действий сторон. А вопрос о возвращении такой территории в полноценное сельскохозяйственное использование может оставаться открытым годами.
Восстановление земли: три месяца или два года?
Отдельный вопрос возникает после завершения строительных работ — когда нарушенные земли должны быть восстановлены и возвращены в сельскохозяйственное использование.
В одном из наших случаев трехмесячный срок фигурировал сразу в двух документах. Решением об установлении публичного сервитута было предусмотрено приведение нарушенных земель в состояние, пригодное для использования по назначению, в течение трех месяцев после завершения работ. Заключенное с нефтяной компанией соглашение также предусматривало восстановление плодородия земель в трехмесячный срок.
При обращении к нефтяной компании нам подтвердили, что восстановительные работы будут выполнены ею самостоятельно.
Позднее был представлен проект рекультивации той же территории. И выяснилось, что предусмотренный им мелиоративный период составляет два года.
То есть речь шла уже не о случайном расхождении двух документов. Решение о публичном сервитуте и соглашение исходили из трехмесячного срока, тогда как документ, определяющий сам процесс восстановления земель, предусматривал значительно более продолжительный период.
Для сельхозпредприятия эта разница измеряется не только месяцами. Между тремя месяцами и двумя годами находятся два сельскохозяйственных сезона, в течение которых земля должна каким-то образом участвовать в производстве.
Так когда в подобной ситуации землю следует считать действительно восстановленной: через три месяца, как предусмотрено условиями ее использования, или после завершения двухлетнего периода, заложенного в проекте рекультивации?
Акт подписан. А вся ли земля вернулась?
Возврат земель должен завершать историю временного занятия: работы закончены, территория освобождена, стороны фиксируют ее состояние и площадь.
В одном из наших случаев по документам возврату подлежало 4,5544 га. Фактически хозяйству возвращалось 4,458 га. Разница — 964 м² — оставалась занятой наземными объектами промышленной инфраструктуры.
При этом условия дальнейшего размещения этих объектов с землепользователем урегулированы не были.
Позднее промышленная компания предложила оформить использование этой территории, однако предложенные условия землепользователя не устроили. Урегулирование вопроса потребовало отдельной и достаточно продолжительной работы.
Этот случай интересен не площадью в 964 м². Он показывает другое: подписание акта возврата еще не всегда означает, что вопрос с землей действительно закрыт.
Если на ней остаются действующие промышленные объекты, вслед за временным занятием может начаться уже совсем другая история.
У земли свой календарь
Наверное, в этом и заключается главная особенность временного занятия сельскохозяйственных земель. У строительства есть свой календарь. Дата выхода на объект: начало работ- окончание строительства. У документов — свой: срок временного занятия, срок действия соглашения, срок рекультивации, дата подписания акта возврата.
А у земли — свой. Для хозяйства эта история заканчивается не тогда, когда с поля уехал последний экскаватор. И не обязательно тогда, когда подписан последний документ. Она заканчивается тогда, когда нарушенный участок снова становится полноценной частью сельскохозяйственного производства.
Иногда между этими событиями проходят недели. Иногда — месяцы. А иногда сам проект восстановления предусматривает несколько лет. Именно поэтому слово «временное» применительно к занятию земли звучит совершенно однозначно только до начала работ.
После них остается другой вопрос: если землю занимали временно — когда заканчиваются последствия этого занятия?
Для сельхозпредприятия земля — не просто территория в кадастровых границах. Это основное средство производства. По полю должна проходить техника, почва должна сохранять свои свойства, а территория — полноценно участвовать в сельскохозяйственном производстве.
Но время от времени часть этой земли требуется для совсем других задач. Через поля проходят трубопроводы и линии электропередачи. Промышленные объекты строятся, ремонтируются и реконструируются. Проводятся инженерные изыскания. Для доступа к действующей инфраструктуре устраиваются проезды и рабочие площадки. При аварийных работах тяжелая техника может выйти на сельхозугодья практически в любое время года.
Для выполнения таких работ землю занимают временно. Само слово «временно» создает довольно понятную картину: определили участок и срок, выполнили работы, восстановили нарушенную территорию и вернули ее хозяйству. На бумаге эта последовательность выглядит законченной.
В поле все бывает сложнее. Строители могут уйти через несколько месяцев. А след от их работы останется на земле значительно дольше.
Что означает «временно» для сельскохозяйственной земли
Главная особенность временного занятия в том, что после завершения работ земля должна вернуться к прежнему использованию. Она не перестает быть сельскохозяйственной. Предполагается, что после строительства или ремонта здесь снова будет работать техника, выращиваться культура и собираться урожай.
Поэтому для хозяйства имеет значение не только площадь, которую промышленной компании предоставили на определенный срок. Имеет значение, что произойдет с этой территорией за время работ и в каком состоянии она будет возвращена.
А вмешательство бывает достаточно серьезным. На поле выходит тяжелая колесная и гусеничная техника. Снимается и перемещается плодородный слой почвы. Разрабатываются траншеи, устраиваются рабочие площадки, складируется грунт. К месту строительства необходимо доставить трубы, оборудование и материалы. Технике нужны подъезды, места для разворота и возможность перемещаться между отдельными участками работ.
Многое зависит и от условий. Несколько проходов техники по сухому полю после уборки урожая и те же работы по переувлажненной почве или по посевам могут оставить совершенно разные последствия. Поэтому одинаковая площадь временного занятия на схеме еще не означает одинакового воздействия на землю. И даже сама площадь воздействия далеко не всегда остается той, которая первоначально была определена в документах.
Рабочая полоса заканчивается на схеме. Техника — не всегда
На плане строительства все выглядит достаточно аккуратно. Есть объект. Определена территория проведения работ. Известны ее границы и площадь. Но промышленный объект существует не на чертеже. До него нужно добраться.
В одном из обследованных нами хозяйств работы велись на линейном объекте. Территория основных работ была определена документами, однако фактически для доступа к отдельным участкам использовались технологические дороги через сельскохозяйственное поле.
При обследовании мы отдельно измерили три таких проезда: 4 707 м², 6 850 м² и 7 633 м². В сумме — 19 190 м², или почти 1,9 га сельскохозяйственных земель.
Для промышленной компании это были технологические проезды, необходимые для выполнения работ.
Для хозяйства — почти два дополнительных гектара поля, по которым двигалась техника и состояние которых уже отличалось от соседней пашни. На схеме рабочая территория имела определенную границу. В поле для выполнения тех же работ понадобилась еще одна территория.
И здесь появляется важное расхождение: граница временного занятия и граница фактического воздействия на сельхозземлю — не всегда одно и то же.
Иногда реальная граница становится видна только после работ
Еще показательнее другая ситуация. При реконструкции магистрального нефтепродуктопровода основная территория проведения работ также была определена заранее. После завершения части строительства возник вопрос о состоянии земель за ее пределами. Было проведено совместное полевое обследование. На местности фиксировались следы движения техники, участки с нарушенным почвенным покровом и другие последствия строительных работ. Результат оказался вполне измеримым:
за пределами установленной территории было выявлено 23 682 м² нарушенных сельскохозяйственных земель — почти 2,4 га. Эти гектары не возникли после строительства. Они были затронуты в ходе тех же самых работ. Просто геометрия, определенная до их начала, и фактическая география строительной площадки оказались разными.
В этом одна из особенностей временного занятия: площадь в документах известна до начала работ, а реальная площадь воздействия иногда становится понятна только после того, как техника уже прошла по полю.
Техника уехала. След остался
Есть последствия, которые невозможно не заметить. Глубокая колея. Нарушенный рельеф. Перемешанный грунт. Остатки строительных материалов. Просевшая после засыпки траншея. Но внешний вид территории — только часть вопроса. Многократный проход тяжелой техники может приводить к уплотнению почвы. Снятие, перемещение и обратное нанесение плодородного слоя способны изменить ее структуру и условия последующей обработки. После засыпки траншей грунт продолжает оседать. На восстановленной полосе могут измениться условия накопления и отвода влаги.
Причем некоторые различия становятся заметны не сразу после окончания строительства, а позже — уже во время сельскохозяйственного использования.
Рядом растет одна культура. Применяется одна агротехнология. Выпадает одинаковое количество осадков. А бывшая рабочая полоса продолжает отличаться от остального поля.
Поэтому для сельхозпредприятия восстановление территории не заканчивается тем, что с нее убрали технику и выровняли поверхность.
Земля должна не просто снова стать похожей на поле. Она должна снова работать как поле.
Загрязнение: когда последствия остаются на годы
Совсем другая история начинается, если сельскохозяйственные земли подвергаются химическому загрязнению.
Если произошла свежая авария, обычно понятны источник загрязнения и обстоятельства его возникновения. Определяются пострадавшая территория, состояние земель, разрабатывается проект рекультивации. Но именно здесь возникает один из самых сложных вопросов: достаточно ли предусмотренных проектом мероприятий, чтобы действительно вернуть земле ее сельскохозяйственные свойства?
В нашей практике были случаи, когда представленные проекты рекультивации после профессионального анализа потребовали существенной доработки. Проекты были разработаны, однако их анализ показал, что предусмотренные мероприятия не во всех случаях обеспечивали необходимое восстановление земель.
Для землепользователя разница принципиальная. Его интересует не сам факт наличия проекта и не завершение предусмотренных в нем работ, а конечный результат — сможет ли эта земля снова полноценно использоваться в сельскохозяйственном производстве.
Еще сложнее ситуации с историческими загрязнениями. На территориях длительной нефтедобычи встречаются участки, где авария произошла много лет назад. Внешние следы события давно исчезли, территория могла неоднократно обрабатываться, собственники и эксплуатирующие организации — меняться, а последствия для почвы сохраняться.
В нашей практике приходилось работать с загрязнениями, история которых насчитывала более десяти лет. По одному из таких эпизодов первоначально было зафиксировано 36 загрязненных участков общей площадью 32,725 га. Спустя годы потребовалось вновь разбираться, где находятся последствия прежних аварий и каково фактическое состояние этих земель сегодня.
Но ответственность здесь не всегда лежит только на промышленной компании. Если сельхозпредприятие получило компенсацию и приняло на себя обязательства по восстановлению земель, возникает уже другой вопрос — что было сделано самим землепользователем и к какому результату это привело. В одном из рассмотренных нами случаев восстановительные мероприятия хозяйством были проведены, однако спустя годы на части территории проблема сохранилась.
Свежая авария и историческое загрязнение — совершенно разные ситуации. В первом случае известны событие и его участники. Во втором спустя годы приходится восстанавливать историю земли, документов и действий сторон. А вопрос о возвращении такой территории в полноценное сельскохозяйственное использование может оставаться открытым годами.
Восстановление земли: три месяца или два года?
Отдельный вопрос возникает после завершения строительных работ — когда нарушенные земли должны быть восстановлены и возвращены в сельскохозяйственное использование.
В одном из наших случаев трехмесячный срок фигурировал сразу в двух документах. Решением об установлении публичного сервитута было предусмотрено приведение нарушенных земель в состояние, пригодное для использования по назначению, в течение трех месяцев после завершения работ. Заключенное с нефтяной компанией соглашение также предусматривало восстановление плодородия земель в трехмесячный срок.
При обращении к нефтяной компании нам подтвердили, что восстановительные работы будут выполнены ею самостоятельно.
Позднее был представлен проект рекультивации той же территории. И выяснилось, что предусмотренный им мелиоративный период составляет два года.
То есть речь шла уже не о случайном расхождении двух документов. Решение о публичном сервитуте и соглашение исходили из трехмесячного срока, тогда как документ, определяющий сам процесс восстановления земель, предусматривал значительно более продолжительный период.
Для сельхозпредприятия эта разница измеряется не только месяцами. Между тремя месяцами и двумя годами находятся два сельскохозяйственных сезона, в течение которых земля должна каким-то образом участвовать в производстве.
Так когда в подобной ситуации землю следует считать действительно восстановленной: через три месяца, как предусмотрено условиями ее использования, или после завершения двухлетнего периода, заложенного в проекте рекультивации?
Акт подписан. А вся ли земля вернулась?
Возврат земель должен завершать историю временного занятия: работы закончены, территория освобождена, стороны фиксируют ее состояние и площадь.
В одном из наших случаев по документам возврату подлежало 4,5544 га. Фактически хозяйству возвращалось 4,458 га. Разница — 964 м² — оставалась занятой наземными объектами промышленной инфраструктуры.
При этом условия дальнейшего размещения этих объектов с землепользователем урегулированы не были.
Позднее промышленная компания предложила оформить использование этой территории, однако предложенные условия землепользователя не устроили. Урегулирование вопроса потребовало отдельной и достаточно продолжительной работы.
Этот случай интересен не площадью в 964 м². Он показывает другое: подписание акта возврата еще не всегда означает, что вопрос с землей действительно закрыт.
Если на ней остаются действующие промышленные объекты, вслед за временным занятием может начаться уже совсем другая история.
У земли свой календарь
Наверное, в этом и заключается главная особенность временного занятия сельскохозяйственных земель. У строительства есть свой календарь. Дата выхода на объект: начало работ- окончание строительства. У документов — свой: срок временного занятия, срок действия соглашения, срок рекультивации, дата подписания акта возврата.
А у земли — свой. Для хозяйства эта история заканчивается не тогда, когда с поля уехал последний экскаватор. И не обязательно тогда, когда подписан последний документ. Она заканчивается тогда, когда нарушенный участок снова становится полноценной частью сельскохозяйственного производства.
Иногда между этими событиями проходят недели. Иногда — месяцы. А иногда сам проект восстановления предусматривает несколько лет. Именно поэтому слово «временное» применительно к занятию земли звучит совершенно однозначно только до начала работ.
После них остается другой вопрос: если землю занимали временно — когда заканчиваются последствия этого занятия?
